- II -
Мистический опыт
Символизм змеи

2.5. Мистический опыт: концептуализация.
2.6. Символизм змеи.

2.5. МИСТИЧЕСКИЙ ОПЫТ

Под мистическим опытом в психологии и феноменологии целесообразно понимать особое, обычно ограниченное во времени состояние сознания, в котором существенно изменяются привычные способы переживания собственного Я, границ между субъектом и миром (объектом), ощущение времени и пространства, а происходящее приобретает исключительную субъективную реальность, значимость и нередко сакральный и ноэтический характер.

Такое определение принципиально не предполагает, что содержание переживания действительно имеет сверхъестественный источник.

Психология способна исследовать структуру опыта, его условия, корреляты и последствия, но из самого факта переживания невозможно вывести существование Бога, «иной реальности», коллективного информационного поля или объективного контакта с трансцендентным.

Классическая феноменология мистического опыта восходит к Уильяму Джеймсу ("Многообьразие религиозного опыта"), который выделял четыре его признака:

• невыразимость,
• ноэтическое качество,
• кратковременность,
• пассивность.

При этом ни один отдельный признак не является достаточным критерием мистического опыта.

2.5.1. Переживание единства

Наиболее характерным ядром мистического опыта считается изменение обычной субъект-объектной организации сознания. Человек может переживать ослабление границы между «мной» и окружающим миром, исчезновение привычного чувства отдельности или, в более радикальном варианте, состояние "недифференцированного единства".

Следует различать интровертированное единство, при котором исчезает множественность внутреннего опыта и остается своего рода единое сознание, и экстравертированное единство, при котором множественность окружающего мира сохраняется, но воспринимается как проявление единого целого.

Психологически здесь нет необходимости предполагать буквальное «слияние человека со Вселенной». Изменяется работа механизмов, поддерживающих устойчивое различение Я / не-Я и организацию опыта вокруг автобиографической памяти. То есть переживается не объективное исчезновение границы, а исчезновение или ослабление самой субъективной необходимости постоянно организовывать опыт через эту границу.

2.5.2. Ноэтическое качество опыта

Второй исключительно важный признак мистического опыта - его ноэтическое качество.

Мистический опыт переживается не просто как сильная эмоция или фантазия, а как откровение некоторой истины. Человек испытывает необычайную субъективную уверенность, что он непосредственно понял природу себя, жизни, смерти, Бога, времени, любви или устройства реальности. Это принципиально отличает мистическое переживание от обычного воображения. Опыт постижения формулируется как непосредственное знание реальности.

Современная философия мистицизма описывает ноэтическое качество как чувство непосредственного проникновения в реальность, причем переживание может казаться субъекту даже «реальнее реального».

Однако субъективная достоверность переживания не является доказательством объективной истинности содержащегося в нем убеждения.

2.5.3. Нуминозность и сакральность

Мистический опыт часто сопровождается ощущением, что происходящее обладает особым онтологическим весом. Оно переживается как священное, фундаментальное, абсолютное, заслуживающее благоговения.

Сакральность следует понимать прежде всего феноменологически: человек переживает нечто как священное.

В терминах Рудольфа Отто здесь уместно понятие нуминозного - переживания, одновременно содержащего притягательность и трепет перед превосходящей человека реальностью.

Юнг использовал это понятие для описания воздействия архетипического содержания на сознание.

Нуминозность можно понимать как состояние исключительно высокой значимости, при котором обычная иерархия психических содержаний временно перестраивается. Опыт перестает быть повседневным и банальным, и переживается как событие, относительно которого остальные элементы жизни получают новый смысл.

2.5.4. Изменение переживания времени и пространства

Другой устойчивый компонент мистического опыта - трансценденция привычного времени и пространства.

Человек может переживать:

• остановку времени;
• вечное настоящее;
• исчезновение прошлого и будущего;
• бесконечность пространства;
• отсутствие пространственных границ;
• ощущение нахождения «вне времени».

Наше обычное время - это не только физическое время. Сознание непрерывно организует опыт посредством памяти, прогнозирования и соотнесения настоящего с автобиографической историей.
Если такая организация существенно изменяется, может исчезнуть и привычная структура прошлое - настоящее - будущее. Остается интенсивно переживаемое сейчас. Субъективно оно может восприниматься как вечность. Но из переживания «вечности» нельзя сделать вывод, что субъект действительно вышел за пределы физического времени.

2.5.5. Невыразимость

У. Джеймс считал невыразимость одним из определяющих признаков мистического состояния. Невыразимость не обязательно означает наличие некоторого сверхъязыкового метафизического знания. Более осторожное объяснение заключается в несоответствии между структурой переживания и структурой языка.

Язык преимущественно организован категориально:

• субъект действует на объект;
• одно отличается от другого;
• событие происходит раньше или позже;
• объект находится здесь или там.

Но мистический опыт способен временно нарушать именно эти различения:

• субъект / объект;
• Я / мир;
• часть / целое;
• внутреннее / внешнее;
• раньше / позже.

Человек сталкивается с проблемой - чтобы описать недуальное переживание, он вынужден использовать язык, который структурно производит различия. Отсюда возникает парадоксальность описания.

2.5.6. Пассивность

У. Джеймс отмечал еще одно свойство мистического опыта - развитое мистическое состояние часто переживается как происходящее с человеком, захватывающее его, а не создаваемое им.

Субъект может специально медитировать, молиться или выполнять ритуал, однако сам момент изменения состояния переживается как непроизвольный - "со мной произошло нечто".

В этой связи Юнг неоднократно подчеркивал автономность бессознательных содержаний.

2.5.7. Временность и последействия

Мистические состояния кратковременны. Мистический опыт обычно представляет эпизод, после которого человек возвращается к более привычной организации сознания. Однако кратковременность состояния может сочетаться с долговременным психологическим значением и экзистенциальными последствиями. Кратковременный опыт может навсегда изменить жизнь человека, или оставить в жизни неизгладимые следы.

Человек способен годами считать несколько минут или часов опыта одним из важнейших событий своей жизни.

2.5.8. Эмоциональный профиль

Мистический опыт часто связывают с чувством благоговения, с покоем, радостью, любовью, с благодарностью, с удивлением.

Но глубокие измененные состояния способны содержать в себе также и страх, смерть, распад идентичности, одиночество и сильный психический дистресс.

Поэтому нуминозное может переживаться как:

• fascinans - притягивающее, и
• tremendum - устрашающее, потрясающее.

2.5.9. Деперсонализация, психоз и мистический опыт

Существуют точки пересечения патологических состояний сознаний и мистического опыта.

***

Если убрать религиозные и популярно-эзотерические объяснения, остается чрезвычайно интересная психологическая структура мистического опыта.

В обычном состоянии опыт организован вокруг относительно стабильной модели:

Я

↓

мое тело

моя история

мои цели

мое прошлое

мое будущее

мои границы

↓

МИР

Мистический опыт способен временно ослаблять эту организацию:

Я ↔ МИР

↓

ослабление границы

↓

единство / недуальность

Одновременно может нарушаться обычная временно-пространственная организация:

прошлое - настоящее - будущее

↓

настоящее / безвременность.

И изменяться режим оценки значений:

обычное событие

↓

предельно значимое событие

↓

сакральность / ноэтическая достоверность.

Поэтому мистический опыт можно психологически описать как комплексную перестройку организации сознательного опыта, затрагивающую одновременно модель Я, субъект-объектное различение, временно-пространственную ориентацию, аффективную интенсивность и производство значения.

В мистическом опыте могут временно ослабевать фундаментальные противопоставления:

Я - Другой

субъект - объект

внутреннее - внешнее

дух - материя

часть - целое

Поэтому мистический опыт иногда феноменологически напоминает переживание coniunctio oppositorum - соединения противоположностей.

Важно также помнить, что мистический опыт может быть связан с процессами индивидуации, но не равен всей индивидуации.

Индивидуация является длительным процессом дифференциации и интеграции личности. Мистический опыт является состоянием.
Он способен стать материалом индивидуации, однако не заменяет ее.

Общие характеристики мистического опыта

Змея оказывается пограничным существом. Она принадлежит поверхности земли и одновременно ее глубине; она связана с жизнью и способна мгновенно причинить смерть; она сбрасывает старую оболочку, оставаясь тем же существом; вызывает страх и одновременно завораживает. Поэтому ее символическое значение изначально организовано не вокруг одного содержания, а вокруг соединения противоположностей.

В наиболее общем виде символический комплекс змеи можно представить как ряд полярностей:

жизнь - смерть

созидание - разрушение

яд - лекарство

мудрость - соблазн

сознание - инстинкт

поверхность - глубина

порядок - хаос

эрос - смерть

обновление - уничтожение

сакральное - демоническое.

Именно эта способность удерживать противоположные значения делает змею особенно значимым архетипическим символом.

2.6.2. Змея как хтоническое существо

Первый фундаментальный пласт ее символики связан с землей. Змея движется непосредственно по поверхности земли, скрывается в норах, расщелинах, пещерах и подземных пространствах. Поэтому в мифологическом воображении она легко связывается с хтонической сферой - землей, подземным миром, умершими, предками, скрытыми сокровищами и силами плодородия.

В психологическом отношении эта вертикальная топография почти неизбежно приобретает значение отношения:

поверхность - глубина

и далее:

сознание - бессознательное.

Змея появляется снизу. В сновидении она нередко переживается как нечто автономно возникающее перед субъектом. Поэтому образ змеи особенно пригоден для символизации глубинного, инстинктивного, телесного и еще недостаточно дифференцированного содержания психики.

2.6.3. Египет: змея как фактор власти и хаоса

Египетская символика особенно ясно показывает невозможность однозначной интерпретации змеи. С одной стороны находится урей - поднявшаяся кобра на лбу фараона. Она связана прежде всего с богиней Уаджит и выступает знаком царской власти и божественной защиты. Египтяне представляли урея как активную защитную силу - кобра обращена вперед и способна поражать врагов царя огнем или ядом. Изображения уреев использовались также на святилищах для символического создания защищенного пространства.

ВЫ данном случае змея символизирует власть, сакральный суверенитет, охрану, божественную энергию, способность уничтожить все, что угрожает порядку.

Но внутри той же религиозной системы существует противоположная змея - Апоп (Апофис). Это гигантский змей, противник солнечного бога, связанный с первичными силами хаоса. Иногда его трактуют как образ бога подземного мира, врага солнечного бога и символ первобытных сил хаоса.

Оппозиция:

Урей — змея, защищающая космический порядок

и

Апоп — змея, угрожающая космическому порядку.

Древний египетский символизм змеи выводит ее за рамки категорий добра и зла. Одна и та же животная форма способна представлять сакральную силу, которая охраняет порядок, и первичную силу, способную этот порядок поглотить.

2.6.4. Индия: змея как космическая и жизненная энергия

В индийской традиции змея получает еще более масштабное космологическое значение.

Наги - змеевидные или полузмеевидные сверхъестественные существа, тесно связанные с водой, подземными пространствами, сокровищами и плодородием.

Шеша (Ананта) - космический змей, с которым связана фигура Вишну. Змея становится элементом структуры космоса.

2.6.5. Античность: змея, исцеление и знание

В греческой культуре наиболее известна связь змеи с Асклепием, богом врачевания. Его традиционный атрибут - посох, вокруг которого обвивается одна змея. В святилищах Асклепия змеи были непосредственно связаны с культом поклонения змеям; существовало даже предание, согласно которому Асклепий прибыл в Рим из Эпидавра в облике змеи.

Фундаментальный парадокс символа - существо, способное отравить, становится символом исцеления.

Архетипически лекарство и яд оказываются двумя проявлениями одной силы. То, что разрушает организм, при определенном отношении, дозировке и преобразовании способно становиться средством лечения. Поэтому змея Асклепия символизирует не просто здоровье или исцеление, но более сложный принцип: исцеление предполагает отношение к той же глубинной природной силе, которая способна причинить разрушение.

В психологической перспективе это чрезвычайно близко юнговской идее интеграции Тени: потенциально разрушительное содержание не обязательно должно быть уничтожено; оно может потребовать осознания, дифференциации и преобразования.

2.6.6. Уроборос: змея как целостность

Особое место в символизме змеи занимает Уроборос - змея, замкнувшая собственное тело в круг и поглощающая свой хвост.

Линейная змея становится кругом. Начало соединяется с концом. Разрушение становится условием продолжения существования.

Уроборос исторически выражал циклическое единство разрушения и нового возникновения; позднее этот мотив получил большое значение в гностической и алхимической символике.

Его архетипическая формула:

рождение

|

жизнь

|

смерть

|

новое рождение.

Но психологически Уроборос может иметь как минимум два значения.
С одной стороны, это первичная недифференцированная целостность, в которой противоположности еще не разделены. С другой - вечное самообновление жизни. Поэтому Уроборос близок к символике Самости, но его нельзя автоматически отождествлять с Самостью - он способен символизировать также более архаическое и примитивное состояние психической недифференцированности.

2.6.7. Христианство и радикальная амбивалентность змеи

Христианская традиция объясняет, почему западное сознание воспринимает змею преимущественно негативно.

В книге Бытия змей соблазняет человека вкусить плод дерева познания добра и зла. Позднейшая христианская традиция все более тесно связывает этого змея с Сатаной. В Откровении появляется образ древнего змея, идентифицированного с дьяволом и Сатаной.
В результате формируется чрезвычайно мощная семантическая цепочка:

змея

|

искушение

|

нарушение запрета

|

грехопадение

|

дьявол

|

зло.

Для западной культуры это оказалось настолько влиятельным, что постепенно заслонило значительную часть более древней амбивалентности змеиного символа.

Но...

В книге Чисел появляется медный змей: Моисей устанавливает его, и укушенные змеями люди, взглянув на него, остаются живы. А в Евангелии от Иоанна образ змеи непосредственно сопоставляется с вознесением Сына Человеческого.

Иоанн 3:14:
«И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому…». Это единственное место в Новом Завете, где змей используется как типологический прообраз Христа.

Змея причиняет смерть, и змея исцеляет (медный змей Моисея). В Евангелии от Матфея ученикам предлагается быть «мудрыми, как змии».

Внутри христианского символического сохраняется архаическая двойственность образа змеи:

змея - дьявольское искушение

и одновременно

змея - мудрость и образ спасительного исцеления.

Именно в этом отражается центральное противоречие западной рецепции змеи: западное христианское сознание подвергло образ сильной моральной поляризации, однако библейский материал постоянно сопротивляется его окончательной демонизации образа змеи.

2.6.8. Змея и познание

Есть еще один фундаментальный пласт образа. Змея книги Бытия связана с познанием. Она вводит различение:

добро - зло

невинность - знание

бессознательность - рефлексия.

После встречи со змеем первоначальное райское состояние становится невозможным. Поэтому змея может быть прочитана как символ опасного возникновения сознания/рефлексии.

Познание одновременно:

• расширяет человека и лишает его невинности;
• освобождает и отчуждает;
• дает способность различать и вводит человека в пространство морального конфликта.

В таком прочтении змея оказывается не просто «злом», а носителем принципа дифференциации. Она разрушает первоначальную целостность изначального человека. Но именно через это разрушение возникает сознание противоположностей.

Архетипическая последовательность:

первичное единство

|

змея

|

нарушение границы

|

различение

|

сознание

|

конфликт противоположностей.

В этом смысле змеиный символ оказывается удивительно близок рассмотренной нами логике конъюнкции: конъюнкции должно предшествовать разделение. Нельзя сознательно соединить то, что еще никогда не было различено.

2.6.8. Змея и сексуальность

В силу своей формы, движения, способности подниматься и связи с телесностью змея легко приобретает характер фаллического символа.

Этот символизм относится к тому уровню, где сексуальная энергия является частью более общего феномена жизненной, инстинктивной энергии. Поэтому змея способна репрезент ировать:

• либидо,
• сексуальность,
• плодородие,
• возбуждение,
• телесную витальность.

2.6.9. Змея и Тень

Змея чрезвычайно легко становится носителем теневых проекций. Человек боится в ней того, что трудно контролировать:

• внезапность,
• агрессию,
• яд,
• хищность,
• холодность,
• непредсказуемость.

Поэтому змея оказывается удобным объектом проекции тех частей человеческой природы, которые цивилизованное Эго стремится исключить из своего образа. Особенно отчетливо это проявляется в западной культуре. Если сознательная идентичность строится вокруг:

разума, контроля, морали, духовности, воли,

то змеиное оказывается на противоположной стороне:

инстинкт, тело, сексуальность, яд, хитрость, земля, бессознательное.

Так возникает культурная Тень. Поэтому демонизация змеи может рассматриваться не только как религиозная доктрина, но и психологически - как выражение напряжения между цивилизованным сознанием и его природно-инстинктивным основанием.

Но если бы змея символизировала только Тень, ее культурная символика была бы значительно проще. Но змея появляется одновременно рядом:

• с богами,
• царями,
• целителями,
• мудрецами,
• подземным миром,
• смертью,
• рождением,
• космосом,
• хаосом.

Поэтому ее следует расположить глубже персональной Тени. Она связана с телесностью человека. Змея представляет жизнь, которая еще не стала человеческим сознанием. Она не рассуждает. Не формулирует моральных категорий. Не объясняет себя. Она действует.
Именно поэтому встреча со змеей в мифе или сновидении часто имеет нуминозный характер - Эго встречается с автономной жизненной силой, которая существовала раньше сознательной личности и не подчиняется ее категориям.

2.6.10. Линька: принцип трансформации

Одна из самых очевидных природных основ символа змеи - сбрасывание кожи.

Символический контекст образа такой:

старая форма

|

отделение

|

новая форма.

Отсюда:

смерть

|

обновление.

Именно эта особенность змеи способствовала ее исторической связи с бессмертием и воскресением. Психологически это почти идеальный образ трансформации идентичности человека. Человек остается собой, но форма, посредством которой он прежде существовал, становится недостаточной. Это связывает змею с:

• инициацией,
• индивидуацией,
• смертью старого Эго,
• обновлением,
• алхимическими процессами сольвации (растворения) и коагуляции,
• конъюнкцией.

2.6.11. Яд: связанность смерти и исцеления

Яд находится внутри самой змеи. Одна и та же субстанция становится знаком смертельной угрозы и в культурной символике может быть связана с лечением. Историческая связь змеи с медициной особенно отчетливо представлена в культе Асклепия.

Архетипически это выражает важнейшую закономерность трансформации - источник опасности и источник исцеления взаимосвязаны и могут находиться в одном месте.

В психотерапевтическом контексте это означает, что психическое содержание, вызывающее симптом, не всегда следует просто удолить. Иногда симптом одновременно указывает на ту часть психики, отношения с которой необходимо изменить.

2.6.12. Архетипическая природа символа змеи

Архетипичность змеи определяется не просто древностью образа и не количеством культур, в которых она встречается. Существеннее то, что морфология и поведение реального животного предоставляют исключительно подходящую символическую форму для выражения фундаментальных структур человеческого опыта.

В качестве символа образ змеи интегрирует в себе:

• хтоничность - связь с глубиной;
• инстинктивность - автономную природную жизнь;
• нуминозность - страх и завороженность;
• опасность - яд и смерть;
• витальность - жизненную энергию;
• обновление - линьку;
• цикличность - Уроборос;
• познание - библейскую и другие традиции мудрости;
• исцеление - Асклепия;
• власть - египетский урей;
• хаос - Апопа;
• трансформацию - смерть старой формы и появление новой.

Его архетипическое ядро можно обозначить как автономную трансформирующую силу глубинной жизни.

Противоречия символа змеи

Концептуальное определение

Змея в архетипической перспективе представляет символ автономной, дорациональной и трансформирующей силы жизни, находящейся на границе телесного и психического, созидательного и разрушительного, сознательного и бессознательного. Ее способность соединять противоположные значения - жизнь и смерть, яд и исцеление, мудрость и искушение, обновление и уничтожение - делает ее одним из наиболее выразительных символов архетипической реальности. Змея символизирует тот слой существования, который предшествует моральному разделению противоположностей и потому способен проявляться как в спасительном, так и в разрушительных аспектах в зависимости от отношения к нему сознания.