- III -
ПЕРСОНА
архетипическая маска социальной идентичности

3.1. Природа и функции Персоны.
3.2. Идентификация Персоны.
«Персона - это функциональный комплекс, который возникает для удовлетворения потребности в адаптации, но он не является самой личностью. Это компромисс между индивидуумом и обществом относительно того, как человек должен выглядеть. Персона - это одежда, которую эго надевает, чтобы выйти в мир, и эта одежда необходима. Трагедия начинается тогда, когда человек забывает, что он одет, и начинает верить, что эта одежда и есть его истинная кожа».

М. Стайн, «Юнговская карта души»

«Персона - это идеализированная картина, маска, которую индивид демонстрирует окружающему миру, скрывая свою реальную природу. Но за Персоной всегда скрывается Тень - то, что человек не желает признавать в самом себе. Когда внутренняя ситуация не осознается, она разыгрывается вовне, как судьба»».

К. Г. Юнг, «Aion»

ИСТОЧНИКИ


  • Стайн М. Юнговская Карта души. М.: Когито-Центр, 2019.
  • Холлис Дж. Под тенью Сатурна. Мужские психические травмы и их исцеление. М.: Когито-Центр, 2010.
  • Винникотт Д. Игра и реальность. М.: Институт общегуманитарных исследований, 2002.
  • Кохут Х. Анализ Самости. М.: Когито-Центр, 2003.
  • Кохут Х. Восстановление Самости. М.: Когито-Центр, 2002.
  • Бубер М. Я и Ты. М.: Высшая школа, 1993.
  • Рикёр П. Я-сам как другой. М.: Издательство гуманитарной литературы, 2008.
  • Боэций. Утешение философией и другие трактаты. М.: Наука, 1990.
  • Гоффман И. Представление себя другим в повседневной жизни. М.: КАНОН-Пресс-Ц, 2000.
  • Мид Дж. Г. Разум, Я и общество. М.: Директ-Медиа, 2007.
  • Самуэльс Э. Тайная жизнь политики. М., 2002.

ВВЕДЕНИЕ


Слово persona в латинском языке означало маску, которую надевал актёр в античном театре. Через прорезь в маске звучал голос - per sonare («звучать сквозь»). Маска одновременно скрывала лицо и задавала определенную роль, и зритель знал, кого видит на сцене - героя, злодея, бога, слугу или жертву.

Юнг заимствовал этот термин для описания того слоя психики, который обращён вовне. Персона - это то, чем мы представляемся миру, оставаясь в душем кем-то иным. Это система адаптации к социальной реальности.

Персона необходима. Без неё невозможна ни социальная жизнь, ни профессиональная деятельность, ни простейшие повседневные контакты. Проблема не в самой социальной маске как таковой, но в отношении к ней человека, в ее восприятии, в том, что человек может забыть, что носит маску, и тогда она "прирастает" к лицу. Возникает то, что Юнг называл «идентификацией с Персоной». Эго утрачивает контакт с внутренней реальностью и отождествляется с социальной ролью.

Юнг отмечал, что любое общество ожидает от каждого индивида, что он будет играть отведённую ему роль как можно более совершенно. Поэтому каждый, кто хочет принадлежать к обществу, должен носить маску. Общество требует, чтобы это было сделано так хорошо, как только возможно.

Большинство людей, приходящих на психотерапию, в той или иной мере не знают, где заканчиваются их социальные представления о себе и начинаются они сами. Умение распознать Персону - в себе и в клиенте - является одним из базовых терапевтических навыков.

3.1. ПРИРОДА И ФУНКЦИИ ПЕРСОНЫ


3.1.1. Этимология и исходное понятие


Понятие «персона» уходит корнями в античную театральную традицию.

Античная театральная традиция (V–IV вв. до н.э.). В древнегреческом театре концепт обозначался словом prosopon (πρόσωπον - букв. «то, что перед лицом», «то, что обращено к глазу»). Маска выполняла две функции: акустическую (усиление голоса в условиях амфитеатра) и семиотическую (кодирование типа судьбы, характера и роли персонажа). Маска не скрывала актёра от аудитории - зрители знали, что перед ними актёр. Она задавала условный язык действия на сцене - определённая маска означала определённый тип судьбы.

Римское право. Термин persona совершает важнейший переход в юридическое поле, приобретая значение «субъекта права» (юридического лица). В отличие от homo (человека как биологической единицы), persona в римском праве - это носитель гражданских прав, обязанностей, полномочий и обязательств. Раб признавался как apersonatus - существом, лишенным Персоны. Персона - это не просто «внешность», но социально-правовой статус, набор ролей и ответственностей, признанных обществом.

Христианское богословие и схоластика. В эпоху тринитарных споров термин использовался для перевода греческого понятия «ипостась» для описания Лиц Святой Троицы - особого способа существования единой Божественной природы.

Боэций (480 – 524) дал определение, вошедшее в философский канон: «Персона - это индивидуальная субстанция разумной природы» (persona est rationalis naturae individua substantia, - «Против Евтихия и Нестория», III).

Юнг в своих работах опирается на театральный смысл образа: Персона - это «маска», которую человек надевает в социальном взаимодействии. Но он добавляет к этому психологическое измерение. Персона - это не просто внешняя роль, но внутренняя психическая структура, организующая отношения субъекта с «коллективной душой» - социальными ожиданиями, нормами, требованиями и институтами общества.

3.1.2. Персона как архетипическая структура


В глубинной психологии Персона занимает специфическое место в психической топографии: она находится на «границе» между внутренним (Эго, личное бессознательное) и внешним (социальная реальность, коллектив, общество, группа).

Юнг отмечал, что Персона - есть компромисс между индивидом и социумом относительно того, "кем кто-то кажется". Она принимает имя, получает должность, представляет нечто о человеке. В определённом смысле всё это реально, но по отношению к индивидуальности Персона является вторичной реальностью, компромиссным образованием, в котором другие нередко имеют больший вклад, чем сам индивид.
Персона - это архетипическая структура, то есть универсальная человеческая диспозиция (предрасположенность) к формированию «социального облика». Все культуры без исключения располагают системой социальных ролей, масок, статусов - поскольку это отвечает глубинной потребности психики в медиации между индивидом (индивидуальностью) и другими (коллективом, группой, обществом).

Персона выполняет переходную функцию. Это своего рода «мембрана» между психикой и социальным миром. Как кожа является границей между организмом и средой, так Персона определяет, что именно из внутренней реальности «выходит наружу» и как именно это происходит, в какой форме. Так же она определяет то "социально лицо", которое увидят другие, все те, кто не знает близко, "изнутри", человека.

Ключевые функции Персоны:
  • адаптация к социальной среде;
  • обеспечение ролевой устойчивости и предсказуемости;
  • защита внутренней уязвимости;
  • организация социальной коммуникации;
  • оформление профессиональной идентичности.

Множественность Персоны является нормальным проявлением психической гибкости. Человек имеет профессиональные, семейные, когнитивные, духовные и телесные аспекты Персоны. Психологическая зрелость определяется не отсутствием масок, а способностью осознавать их условность и относительность.

Персона непосредственно связана с архетипом Тени. Принципиально важно понимать, что Персона и Тень - две стороны одного процесса адаптации. Они образуют в психике компенсаторную пару, функционирующую по принципу полярности. То, что Персона «показывает», Тень «прячет». Сознательное Эго, стремясь соответствовать идеалам социума, конструирует Персону из одобряемых качеств. Все, что вступает в деструктивное противоречие с этой маской, неизбежно отщепляется и вытесняется в Тень. Чем более «безупречна» Персона, тем плотнее, темнее, интенсивнее и автономнее Тень. Это один из ключевых клинических паттернов: идеальный «хороший человек» несёт в Тени то, что Персона не позволяет признать, произнести и выразить.

Социальная маска изнутри всегда имеет аффективные затемнения.

3.1.3. Профессиональные аспекты Персоны


Профессия является одним из наиболее значимых источников формирования Персоны в современном обществе. Она задаёт человеку социальное имя, статус, нормативный язык, систему ценностей и ожидаемый способ поведения. Врач, юрист, военный, преподаватель, священник или психотерапевт осваивает не только специальные знания и навыки, но и определённую форму социального присутствия - манеру говорить, держаться, выражать эмоции, принимать решения, обращаться с властью и воспринимать другого человека.

Профессиональная Персона позволяет человеку занимать устойчивую социальную позицию, соблюдать этические и институциональные требования, регулировать личные реакции и действовать в соответствии с профессиональными задачами.

Профессиональный аспект Персоны складывается из нескольких компонентов:
  • общественные представлений о профессии;
  • этические нормы и институциональные правила;
  • язык профессионального сообщества;
  • модели поведения учителей и супервизоров;
  • ожидания клиентов, пациентов, коллег и организаций;
  • собственные идеалы специалиста;
  • способы защиты от тревоги, неуверенности и ответственности;
  • потребность принадлежать к профессиональной группе;
  • стремление получить статус, признание и материальное вознаграждение.
Профессиональная Персона создаётся не только самим человеком. Она представляет собой компромисс между его индивидуальностью и коллективным образом профессии.

Идентификация с профессиональной ролью


Идентификация с Персоной означает, что человек утрачивает внутреннюю дистанцию по отношению к своей социальной функции. Он уже не просто выполняет профессиональную роль, а переживает себя исключительно через неё.

Такая идентификация может проявляться в следующих признаках:
  • профессиональный статус становится главным основанием самооценки;
  • компетентность в одной области переносится на все стороны жизни;
  • человеку трудно признать ограниченность собственных компетенций, ситуативную растерянность или свои профессиональные ошибки;
  • профессиональный язык вытесняет непосредственное живое общение;
  • любые отношения превращаются в продолжение профессиональной деятельности;
  • близкие воспринимаются как потенциальные/латентные клиенты , подчинённые или объекты воздействия;
  • несогласие переживается как отрицание личности или профессиональной ценности;
  • отдых и непрофессиональные интересы вызывают скуку, беспокойство или чувство бессмысленности;
  • потеря должности, клиентов или общественного признания переживается как утрата важных/ключевых компонентов собственного Я;
  • профессиональная роль сохраняется даже там, где ситуация требует обычного человеческого участия.
Профессиональная Персона дает человеку чувство устойчивости и защищает его от встречи с собственными внутренними пределами/ограничениями. Пока специалист находится в роли, он знает, как говорить, что делать и какое место он занимать в обществе. За пределами роли он обнаруживает беспомощность, ограниченность и собственную несостоятельность.

Тень профессиональной Персоны


Каждая профессиональная Персона обладает соответствующей теневой диспозицией. Чем жёстче человек отождествляется с коллективным идеалом профессии, тем больше несовместимых с таким идеалом качеств вытесняется.

  • Тенью врача могут становиться собственная беспомощность, страх неизлечимых болезней, отвращение к телесности пациента.
  • Тенью учителя становится собственная некомпетентность, сомнения в своей искренности, пренебрежение и презрение к ученикам, студентам.
  • Тенью военного становится уязвимость, страх/трусость, потребность в заботе.
  • Тень священника связана с сомнениями в искренности собственной веры или в Боге, сексуальность, агрессия, стремление к власти.

Тенью психотерапевта могут оказаться:
  • желание реализовывать миссию целителя душ, спасибтеля;
  • потребность в признании и благодарности;
  • раздражение на слишком привязанного или «не меняющегося» клиента;
  • стремление контролировать чужую жизнь;
  • удовольствие от власти над чувствами и мыслями клиента;
  • страх собственной некомпетентности;
  • зависть к жизненным возможностям клиента;
  • потребность выглядеть мудрым и психологически зрелым;
  • собственная ограниченность, слабость, зависимость, агрессия, телесность, сексуальность, уязвимость, депрессивность;
  • фантазия о способности понимать человека лучше, чем он понимает себя.
Сами по себе подобные реакции не делают специалиста непрофессиональным. Опасность возникает, когда они не осознаются и начинают действовать через терапевтические интервенции, интерпретации, отыгрывание, эмоциональное отстранение или нарушение границ.

Персона психотерапевта


В психотерапии профессиональная Персона необходима. Она обеспечивает устойчивость рамки, конфиденциальность, предсказуемость, этические границы и способность выдерживать интенсивные переживания клиента. Профессиональная персона терапевта выступает часть терапевтического сеттинга - терапевт должен вести себя в соответствтие с представлениями о терапевтической позиции сппециалиста.

Терапевт не должен предъявлять клиенту все свои спонтанные эмоции и личные потребности. В этом смысле профессиональная роль защищает обоих участников терапии от неконтролируемых действий, чувств, мыслей и жеданий.

В то же время терапевтическая Персона может представлять некоторую опасность, поскольку профессия психолога/терапевта непосредственно связана с представлениями о душе другого человека, о его эмоциональной зрелости, осознанности, о механизма функционирования психики и о методах оказания воздействия на психические функции и поведение другого.

Терапевт может начать отождествлять себя с фигурой того, кто понимает, выдерживает, исцеляет и контролирует смысл происходящего (- но разве это не так!?).

Тогда вместо живого аналитического отношения возникает профессиональное отыгрывание роли. Терапевт говорит правильными, выверенными аналитическими формулировками, демонстрирует нормативную эмпатию, использует интерпретации и сохраняет внешне безупречную позицию, однако его реальное эмоциональное участие остаётся ограниченным. Клиент может чувствовать, что встречается с функцией, методом или профессиональным образом, а не с реальным человеком, способным вступать с ним в психологически подлинные отношения.

  • Персона знания
Одной из наиболее характерных форм профессиональной идентификации психотерапевта является Персона (все)знающего.

Терапевт начинает исходить из предположения, что он обладает привилегированным доступом к бессознательному смыслу происходящего с клиентом.

И тогда:
  • рабочие гипотезы предъявляются как установленные истины;
  • несогласие или альтернативное мнение клиента интерпретируется как сопротивление;
  • сложность переживаний сводится к стандартным положениям теории;
  • индивидуальный символический образ или смысл получает готовое архетипическое объяснение;
  • терапевт перестаёт подвергать сомнению собственное понимание;
  • профессиональный авторитет защищает его от признания собственных ошибок или ограничений.
Особенно легко данная форма Персоны формируется в глубинно-психологических направлениях, располагающих развитым символическим языком. Понятия Тени, Анимы, Анимуса, Самости, комплекса и архетипа могут использоваться как средства понимания всего многообразия и уникальности персонального опыта, и становятся средствами интеллектуального господства над другим человеком.

  • Персона целителя
Другой формой профессиональной Персоны выступает Персона целителя. Специалист переживает себя как человека, который должен и может избавлять других от страдания, возвращает целостность и обеспечивать положительную динамику.

Такая позиция может приводить:
  • к чрезмерной ответственности за результаты терапии;
  • к разочарованию в клиенте, если тот не меняется;
  • к бессознательному требованию благодарности или восхищения;
  • к поддержанию зависимости клиента от самого терапевта;
  • к трудностям с завершением терапии;
  • к нарушению границ под видом заботы о клиенте;
  • к попыткам спасать клиента вне терапевтического контракта;
  • к отрицанию деструктивных или ограничивающих стратегий собственной работы.
Терапевт, идентифицированный с образом целителя, с трудом признаёт, что изменение зависит от многих факторов и что аналитический процесс не предполагает полного контроля над жизнью другого человека.

  • Персона принимающего и эмпатичного терапевта
Образ безусловно принимающего, спокойного и эмоционально устойчивого специалиста также может превратиться в ригидную профессиональную Персону. Терапевт начинает себе запрещать в этом случае естественные реакции раздражения, скуку, страх, бессилие и и неприязнь. Эти реакции уходят в Тень и начинают проявляться время от времени косвенно и импульсивно:
  • в эмоциональной холодности;
  • в забывании материала терапии;
  • в опозданиях;
  • в чрезмерно формальных интерпретациях;
  • в внезапной и необоснованной критике;
  • в стремлении передать клиента другому специалисту;
  • в соматическом напряжении и выгорании;
  • в моральном осуждении, замаскированном под заботу.
Зрелая терапевтическая позиция предполагает осознание подобных чувств и их переработку в супервизионном или личном анализе.

Влияние терапевтической Персоны на клиента


Клиент воспринимает не только слова терапевта, но и способ его присутствия, сумму его репрезентаций себя, его внешность. Он чувствует, насколько терапевтическая позиция является живой и естественной, и насколько представляет заранее организованную профессиональную модель.

Если терапевт чрезмерно идентифицирован с ролью, клиент может приспособиться к ней и создать комплементарную Персону клиента. В этом случае, в силу бессознательной активности такой комплементарной Персоны клиент начинеат:
  • говорить на ожидаемом психологическом языке;
  • демонстрировать «правильную» рефлексию;
  • приносить материал, который, по его мнению, интересен терапевту;
  • некритично соглашаться с любыми интерпретациями;
  • изображать изменения;
  • скрывать агрессию, скуку и недоверие;
  • стремиться быть «хорошим», мотивированным или глубоким клиентом.
- Особенно если за таким отношением скрывает эротизированный перенос клиента.

Внешне такая терапия может выглядеть продуктивной. Клиент приобретает развитый психологический словарь, понимает концепции и способен объяснять собственные механизмы. Однако его непосредственная эмоциональная жизнь может оставаться неизменной (замороженной), а подлинных изменений не происходит (не актуализируется символическая динамика души).

Возникает аналитическая псевдоидентичность - человек умеет говорить о себе языком терапии, но не обязательно становится свободнее в собственных чувствах, отношениях и решениях.

Другой возможной реакцией клиента на Персону терапевта является усиление сопротивления. Клиент опаздывает, спорит, обесценивает интерпретации, молчит, забывает материал или демонстративно нарушает формат терапевтического сеттинга. Такое сопротивление может выражать не только действие его внутренних защит, но и реакцию на бессознательное давление терапевтической Персоны. Если аналитик считает себя исключительно носителем знания и помощи, клиенту может оставаться роль незнающего, зависимого или сопротивляющегося субъекта.

Сопротивление следует анализировать и как аспект внутренней динамики клиента, и как событие, возникающее в рамках терапевтического поля (терапевтического теменоса).

Профессиональная Персона и перенос


Персона терапевта неизбежно участвует в переносе. Уже сама профессия активирует коллективные и личные репрезентации:
  • мудреца;
  • целителя;
  • исповедника;
  • родителя;
  • спасителя;
  • судьи;
  • учителя;
  • мага;
  • свидетеля;
  • проводника в бессознательное.
Клиент может приписывать терапевту исключительное знание, нравственную безупречность, способность читать мысли или определять правильный путь. Если терапевт идентифицируется с такими проекциями, возникает взаимное подтверждение - клиент нуждается во всезнающей фигуре, а терапевт получает переживание собственной значительности.

Такое сцепление особенно опасно в моменты кризиса, духовного поиска и работы с нуминозными переживаниями клиента. Архетипическая проекция может создать сильное чувство избранности терапевтических отношений. Без достаточной рефлексии оно способствует зависимости, инфляции аналитика и ослаблению автономии клиента.

Задача терапии заключается в постепенном распознавании и возвращении этих проекций. Терапевт остаётся реальным человеком с профессиональной подготовкой и ответственностью, а клиент возвращает себе собственные способности к пониманию, выбору, заботе и внутреннему саморуководству.

3.1.4. Гендерные аспекты Персоны


Понятие гендерной Персоны можно использовать для обозначения той части социальной идентичности, посредством которой человек репрезентирует себя в качестве мужчины, женщины или носителя иной гендерной диспозиции в соответствии с ожиданиями своей культуры и своими собственными гендерными представлениями о своей природе.

Гендерная Персона включает в себя:
  • усвоенные из актуальной культуры представления о мужественности и женственности, соответствующих ролях и репрезентациях;
  • манеру говорить, двигаться, одеваться и выражать свои чувства в соответствие с гендерными представлениями;
  • допустимые формы сексуального и социального поведения;
  • ожидания относительно гендерных аспектов власти, подчинения, заботы, зависимости и автономии;
  • телесный - гендерно специфичный - образ себя;
  • способы получать признание и получать внимание;
  • запреты на качества, считающиеся «неподходящими» для данного гендера.
Выражения «настоящий мужчина» и «настоящая женщина» обозначают коллективные идеалы, которые начинают усваиваться ребенком задолго до того, как он способен будет их критически осмыслить. Они сообщаются через родительские реакции, семейные модели, язык, мифы, религию, систему воспитания, массовую культуру и устройство социальных институтов. Ребёнок постепенно узнаёт, какие способы поведения обеспечивают его гендерное принятие, а какие вызывают стыд, насмешку, порицание, отвержение или наказание.

Гендерная Персона формируется на пересечении индивидуального развития и коллективных символических систем. Поэтому её нельзя свести только к сознательно выбранной социальной роли. Она часто переживается как самоочевидная и естественная часть личности, хотя значительная доля её содержания имеет культурное (обусловленное) происхождение.

Р. Грейвс. Мамона и черная богиня (в этой книге посмотрите эссе "Настоящие женщины").

Функции гендерной Персоны


В достаточно гибкой форме гендерная Персона выполняет необходимые психологические функции. Она предоставляет человеку язык самопрезентации, помогает ориентироваться в отношениях, облегчает принадлежность к группе и позволяет оформлять телесный и сексуальный опыт.

Проблема возникает при полной идентификации Эго с этой ролью. Тогда человек начинает оценивать все свои чувства и импульсы по критерию их соответствия коллективной модели его гендера:
  • Имею ли я право чувствовать это как мужчина?
  • Могу ли я хотеть этого как женщина?
  • Будут ли меня считать нормальным/нормальной если я это сдела, или выберу это?

Гендерная Персона способна превращаться в дисциплинарную и контролирующую внутреннюю инстанцию. Она начинает определять, какие части личности могут получить сознательное выражение, а какие должны быть вытеснены, подавлены.

Гендерная Персона и стыд


Главным аффективным механизмом поддержания гендерной Персоны часто становится именно стыд. Ребёнка не всегда напрямую порицают за нарушение гендерно специфичных ролей. Но ему могут сообщать, что определённое поведение делает его смешным, слабым, непривлекательным или «ненастоящим», что и провоцирует чувство стыда:
  • мальчики не плачут;
  • девочки так себя не ведут;
  • мужчина должен быть сильным;
  • женщина должна быть мягче;
  • не будь маменькиным сынком;
  • никто не полюбит слишком умную или властную женщину.
Стыд обеспечивает внутреннее соблюдение гендерных норм даже при отсутствии внешнего контроля. Человек начинает самостоятельно подавлять чувства и желания, которые угрожают гендерной легитимности его поведения и самооценки.

Ригидная гендерная Персона


Ригидность гендерной Персоны определяется не традиционностью или нетрадиционностью её содержания, а невозможностью отступить от такого содержания в ситуациях которые допускают или предполагают расширение гендерного поведенческого репрертуара.

Человек может выбирать традиционную роль вполне свободно. Но патологизирующим становится требование постоянно доказывать своё соответствие роли и переживание любого отклонения от этой роли как угрозы собственной идентичности.

Ригидная мужская Персона может строиться вокруг:
  • эмоциональной невозмутимости;
  • независимости от отношений и обязательств;
  • физической или интеллектуальной силы;
  • сексуальной эффективности;
  • конкурентности;
  • контроля;
  • запрета на страх, нежность и зависимость.

Ригидная женская Персона может основываться на:
  • обязательной привлекательности;
  • уступчивости;
  • эмоциональном обслуживании других;
  • материнской самоотдаче;
  • отказе от открытой агрессии;
  • зависимости от мужского признания;
  • запрете на власть, честолюбие и автономию.
В обоих случаях человек вынужден отчуждать значительные области собственной внутренней жизни. Мужчина может утрачивать доступ к печали, нежности и потребности в поддержке; женщина утрачивает доступ к собственной агрессии, сексуальной инициативе и способности отстаивать собственную позицию.

Социально такая личность может казаться хорошо адаптированной. Но внутренне она живёт под постоянной угрозой разоблачения.

Гендерная Персона и Тень


Всё, что не соответствует сознательной гендерной идентичности, имеет тенденцию переходить в Тень. Поэтому гендерная Тень содержит не только качества, условно приписываемые другому полу. В неё могут также попадать:
  • непризнанная уязвимость;
  • сила и агрессия;
  • эротические желания;
  • телесная спонтанность;
  • зависимость;
  • стремление к власти;
  • варианты гендерного самовыражения, вызывающие страх или стыд.
Чем уже гендерная Персона, тем шире и автономнее становится связанная с ней Тень.

Классическая модель Анимы и Анимуса


В классической концепции аналитической парадигмы Анима является внутренней женской фигурой в психике мужчины, а Анимус - внутренней мужской фигурой в психике женщины. Они выполняют компенсаторную функцию по отношению к сознательной гендерной установке и связывают Эго с бессознательным.

Аниму и Анимус следует представлять как традиционно понимаемые женский и мужской контрагенты сознательной гендерной идентичности.

В рамках этой модели жёсткая мужская Персона компенсируется сильной бессознательной Анимой. Жёсткая женская Персона аналогично компенсируется неинтегрированным Анимусом.
Тень обычно ближе к сознанию и содержит личностные качества, отвергнутые как несовместимые с гендерной ролью. Анима и Анимус относятся к более глубокому уровню -они представляют внутреннюю инаковость, автономную образность и способы связи Эго с бессознательной жизнью.

Компенсаторная динамика


Чем одностороннее сознательная установка, тем более примитивной и автономной может становиться бессознательная компенсация.

У мужчины, полностью идентифицированного с рациональностью, контролем и эмоциональной невозмутимостью, непризнанная Анима может проявляться как:
  • внезапная сентиментальность;
  • эмоциональная зависимость;
  • перепады настроения;
  • эротическая идеализация женщины;
  • обидчивость;
  • ощущение непонятости;
  • потеря критического отношения при влюблённости;
  • склонность к непродуктивному фантазированию.
В юнгианском языке это обозначается как одержимость Анимой - человек не вступает с внутренней фигурой в осознанное отношение, а оказывается захвачен её аффектами и проекциями.
У женщины, полностью идентифицированной с уступчивостью, эмоциональной заботой и зависимостью от отношений, неинтегрированный Анимус может выражаться через:
  • категорические суждения;
  • обезличенные убеждения;
  • жёсткое морализаторство;
  • интеллектуальное превосходство;
  • внезапную властность;
  • саморазрушительную внутреннюю критику;
  • очарованность авторитетным мужчиной.

Неинтегрированные качества часто переживаются через другого человека.
  • Мужчина, лишённый сознательной связи с эмоциональностью, воображением и телесной восприимчивостью, может видеть их исключительно в женщине.
  • Женщина, которой запрещены авторитет и интеллектуальная самостоятельность, может проецировать эти способности на мужчину.

Проекция создаёт сильную притягательность, но одновременно лишает партнёра индивидуальности. Он должен воплощать архетипический образ и неизбежно разочаровывает, когда проявляет обычную человеческую сложность или слабость.
Вместе с тем следует различать:

Телесный пол

Анатомические и физиологические характеристики

Гендерная идентичность

Внутреннее переживание собственной гендерной принадлежности

Гендерная роль

Социальные ожидания и нормативные сценарии

Гендерное выражение

Одежда, голос, жесты, манера поведения

Сексуальная ориентация

Направленность эротического и романтического влечения

Архетипическая образность

Символические фигуры мужского, женского, андрогинного и изменчивого

Персона

Способ представления себя другим

Тень

Исключённые из сознательной идентичности качества


Архетипическое измерение гендера


Гендерная образность не исчерпывается парой Анима - Анимус. В мифах и сновидениях встречаются ряд пограничных гендерных фигур:
  • андрогин;
  • гермафродит;
  • божественная пара;
  • близнецы;
  • гендерно нестабильный трикстер;
  • девы-воительницы;
  • женственные юноши;
  • великая Матерь;
  • небесный Отц;
  • божества, соединяющие в себе мужское и женское.
Эти имагинативные модели показывают, что психика человека по разному может оформлять идею целостности, связанности, взаимопроникновения. Архетипическое толкование реальной ситуации должно следовать за материалом конкретного человека.

Образ андрогина в одном случае означает соединение противоположностей, в другом - страх дифференциации, в третьем - переживание гендерной целостности, в четвёртом - духовную инфляцию.

3.1.5. Адаптивные функции Персоны:

социальная жизнь как система масок


Не смотря на все противоречия, связанные с Персоной, например присущая ей идея искусственности, ложности, она необходима и ценна.

Она не ассоциируется с дисфункциональностью до тех пор, пока человек сохраняет осознание её условности и относительности.

  • Социальное связывание. Персона позволяет взаимодействовать с незнакомыми людьми без необходимости каждый раз «предъявлять всё Я», что в свою очередь могло бы истощать Я. Она позволяет осуществлять стандартизированные (формализированные) социальные интеракции (в банке, в магазине, в транспорте) без лишних затрат психической энергии.
  • Профессиональная эффективность. Персона обеспечивает необходимый уровень объективности и дистанции. Терапевт(как и любой другой специалист в своей профессиональной нише), в рамках функциональности социальной маски может сохранять профессиональную дистанцию в контактах с клиентами.
  • Защита уязвимого личностного ядра. Персона защищает Эго от преждевременных или нежелательных вторжений. Персона соотносится с механизмами «поверхностного Я», которое выстраивает защитный контур вокруг хрупкого, уязвимого «истинного Я», оберегая его от травматического вторжения неадаптивной среды.
  • Сигнальная функция. Элементы Персоны сигнализируют окружающим о намерениях, статусе, ролевой позиции человека, снижая его тревогу неопределённости в социальных взаимодействиях.
Патологический процесс инициируется только тогда, когда исчезает рефлексивная дистанция между Эго и Персоной, когда исчезает понимание того, что это всего лишь роли, а не подлинная природа субъекта.

3.1.6. Множественность Персоны: норма и патология


Современный человек функционирует в множестве социальных контекстов: семья, работа, друзья, онлайн-пространство. В каждом из них активируется соответствующая часть Персоны. Эта "множественность" сама по себе не является дисфункциональной, скорее она отражает сложность социальной реальности, в которую погружен человек.

Персона фрагментарна. В соответствие с различными социальными контекстами, могут проявляться различные ее части. Множественность Персоны это основа потенциальной социальной гибкости и социальной компетентности человека.

Дисфункциональность Персоны реализуется в следующих случаях:
  • фрагменты Персоны изолированы друг от друга, и не образуют связной идентичности (диссоциативная конфигурация Персоны);
  • между различными фрагментами Персоны нет «внутреннего наблюдателя», рефлексирующего субъекта, который «знает», что носит разные маски;
  • фрагменты Персоны находятся в прямом противоречии (конфликте) между собой.

Дж. Хиллман предупреждал против редукции множественности Персоны к «единому истинному Я». Для архетипической психологии множественность представляет собой естественную онтологическую данность, при этом задача терапии не сводится к усилению единого центра и унификации субъекта. Речь должна идти о гармонизации полифонии внутреннего мира.

Психическое здоровье определяется не монолитностью социальных манифестаций субъекта, а их пластичностью и дифференцированностью. Зрелый субъект обладает подвижным набором социальных ролей, адекватных различным социальным контекстам (профессиональный контекст, детско-родительские отношения, дружеская атмосфера, интимное партнерство).

Критерии разграничения нормы и патологии в динамике Персоны

Параметр

Норма

Дисфункция

Степень интеграции

Социальные роли проницаемы и Эго-комплекс сохраняет сквозную идентичность во всех ролевых диспозициях

Поляризация и изоляция ролей по типу диссоциации - человек полностью меняет ценностную структуру в разных социальных контекстах

Рефлексивная позиция

Наличие «внутреннего наблюдателя»; Эго осознает условность социальных ролей

Тотальное слияние с текущей ролью; отсутствие метапозиции

Отношение к Тени

Персона признает наличие Теневых импульсов и ищет легитимные способы их интеграции/реализации

Радикальное расщепление: Персона «безупречного праведника» соседствует с автономными Теневыми мотивами и отыгрываниями

Пластичность

Свободное переключение социальных ролей в зависимости от изменения внешнего контекста

Ригидность: прирастание к одной роли (например, перенос директивной роли начальника в пространство семьи)

Персона - это то, чем человек в действительности не является, но то, кем он сам и другие считают его.

3.2. ИДЕНТИФИКАЦИЯ С ПЕРСОНОЙ


3.2.1. Механизм отождествления и потеря контакта с внутренней реальностью


Идентификация с Персоной - это процесс, при котором Эго теряет рефлексивную дистанцию по отношению к социальным маскам и начинает отождествлять себя с ними. Это постепенный процесс, связанный с социальным подкреплением определенных ролей и процессами признания собственной успешности в определённых социальных ролях. - Мы становимся тем, где мы успешны, в том, где мы неуспешны, мы перестаем быть собой.

Активная социальная реализация Персоны обеспечивает возможность успеха, признания, безопасности, - психика получает значительное подкрепление. Постепенно весь психический ресурс вкладывается в поддержание и укрепление Персоны. Всё, что «не вписывается» в структуру актуальной Персоны, вытесняется в Тень или подавляется.

***

Идентификация с персоной ассоциируется с концептом «das Man» - так как он было описан и концептуализирован Хайдеггером.

М. Хайдеггер в «Бытии и времени» (1927) описывает модус существования человека, обозначаемый понятием «das Man» («Оно-Я», «Люди», «Все»). Это модус анонимного существования, при котором человек живёт не своей жизнью, но тем, «что делают все», «так, как принято».

Если Юнг описывал Персону как внутрипсихическую структуру и своего рода коллективный интерфейс Эго для адаптации к социуму, то Хайдеггер через das Man описывает онтологический модус существования, в котором эта социальная маска становится тотальной.

Das Man - это философский аналог юнгианской Персоны. Хайдеггер считал das Man фундаментальной структурой неаутентичного существования, из которой вырваться можно лишь через
  • «зов совести» и
  • «бытие-к-смерти».

В немецком языке местоимение man используется для неопределенно-личных конструкций (например, «man sagt» - «говорят», «man glaubt» - «считают»). Хайдеггер субстанцирует это слово, превращая его в das Man. Это среда усредненности, общественной повседневности и конформизма. У das Man нет лица, это диктатура анонимности.

Хайдеггер утверждает, что изначально человеческое присутствие (Dasein) склонно «падать» в мир повседневности. Убегая от экзистенциальной тревоги, страха, одиночества и осознания собственной смертности, человек прячется в das Man - во всеобщем и повседнемном "как у всех", и в "я как все".

Аппозиции Персоны:
  • подлинное бытие (аутентичность) - когда я сам принимаю решения, осознаю свои истинные дефициты, выборы и их цену;
  • неподлинное бытие (диктат социальной маски) - когда я передаю право выбора анонимным «Людям», «Всем» - «я живу так, потому что так принято», «я покупаю эту машину, потому что у людей моего круга должна быть такая машина».

Хайдеггер выделяет три основных феномена повседневного (неподлинного) существования, которые в терапии мы часто обнаруживаем как дисфункциональные паттерны Персоны:

  1. Толки/болтовня. Поверхностное общение, трансляция готовых мнений, штампов и цитат без глубокого понимания сути (small talk). Человек говорит не из своего опыта, а повторяет то, что «говорят». В терапии это проявляется как интеллектуализация, когда клиент часами рассказывает о себе «правильными психологическими терминами», но полностью отрезан от подлинных и живых чувств.
  2. Любопытство. Постоянное стремление к новизне, внешним стимулам и накоплению информации, лишенное истинного созерцания и погружения. В современном мире это превратилось в думскроллинг и погоню за социальными трендами, которые обслуживают Персону.
  3. Двусмысленность. Состояние, когда кажется, что все всё понимают и обо всем договорились, но на самом деле подлинный контакт и глубинное понимание отсутствуют.
«В использовании транспортных средств, в потреблении газет и журналов каждый Другой подобен другому. Это совместное бытие совершенно растворяет собственное присутствие в бытийном роде Других так, что Другие в своей различимости и выразительности еще больше исчезают. В этой неприметности и неустановимости развертывает свои настоящие полномочия диктатура Людей. Мы наслаждаемся и развлекаемся, как люди наслаждаются; мы читаем, смотрим и судим о литературе и искусстве, как люди видят и судят; мы даже отшатываемся от "толпы", как люди отшатываются; мы находим "возмутительным" то, что люди находят возмутительным. Безличное “Man”, не являющееся каким-либо конкретным субъектом и всё же представляющее собой всех - хотя и не как простую совокупность, - задаёт способ повседневного существования».
*
«Люди повсюду начеку, они предвосхищают всякое суждение и оценку. Люди умудряются так вести дело, что они всегда правы, потому что Люди не нуждаются в том, чтобы за что-то отвечать. Люди всегда могут сослаться на то, что это были "люди", которые так сделали. Люди снимают с конкретного присутствия ответственность за его повседневность. [...] Всякое изначальное в одночасье сглаживается как давно известное. Всё завоеванное становится подручным. Каждая тайна теряет свою силу. Стремление к усреднённости обнаруживает ещё одну сущностную тенденцию человеческого существования, которую можно назвать уравниванием (нивелированием)».
*
«Каждый оказывается Другим, и никто - самим собой.
То безличное “Man”, через которое определяется “кто” повседневного человеческого существования, есть Никто, которому Dasein в своём совместном бытии изначально уже отдано».
- M. Heidegger, «Sein und Zeit»
Сартр в «Бытии и ничто» (1943) описывает феномен близкий к проявлениям Персоны - «дурную веру» - состояние, при котором человек отрицает свою свободу и ответственность, определяя себя как «вещь» (официант, «который является официантом»). Дурная вера - это отождествление себя с «бытием-в-себе» (être-en-soi), то есть с тем, чем человек «является» для других, вместо того чтобы быть «бытием-для-себя» (être-pour-soi).

Концепт das Man объясняет, почему клиенту так тяжело и страшно снять с себя социальные маски и роли (разотождествится с ними).

  • Освобождение от ответственности. das Man снимает с человека бремя индивидуального выбора. Если «все так делают», то никто конкретно не виноват. Маска врача, маска идеальной матери или маска успешного бизнесмена диктует готовые алгоритмы поведения. Снятие маски возвращает человека к его радикальному экзистенциальному одиночеству и необходимости самому решать, кто он есть и что он делает.
  • Усреднение. Любая индивидуальность, выходящая за рамки Персоны, вызывает у das Man сопротивление. Общество стремится сгладить острые углы характера. Поэтому, когда клиент в процессе терапии начинает нащупывать свое Истинное Я (которое может быть неудобным, злым, уязвимым или нестандартным), он сталкивается с колоссальным внутренним сопротивлением - страхом быть отвергнутым «Людьми».

Если задача аналитической практики - провести дифференциацию между Эго и Персоной, то на языке экзистенциальной философии это означает переход Dasein из неподлинного модуса (das Man) к подлинному (аутентичному себе). Терапия помогает клиенту услышать то, что Хайдеггер называл «зовом совести» ("крик" истинного бытия), пробивающимся сквозь фоновый шум и болтовню социальных условностей.

Идентификация с Персоной - это процесс, при котором человек начинает воспринимать социальную роль как исчерпывающее определение своей сущности. Этот процесс можно определить как "инфляция Эго" - оно раздувается за счёт архетипической энергии Персоны, теряя связь с более глубокими слоями психики.

Клинические признаки дисфункциональной идентификации:
  • ригидность в поведении - человек не может позволить себе отклониться от роли;
  • тревога при угрозе «разоблачения» - страх, что другие увидят «меня настоящего»;
  • эмоциональная уплощённость - чувства подавляются как «неуместные» для той или иной роли;
  • потеря спонтанности - действия становятся расчётливыми, «правильными», но не спонтанными, утрачивается естественная живость реакций.

3.2.2. «Успешный человек» как симптом:

синдром самозванца и внутренняя опустошённость


Один из наиболее распространённых клинических паттернов, связанных с идентификацией с Персоной, - это ситуация «успешного человека», который время от времени перестает понимать почему, не смотря на успешность, ему так плохо.

Внешнее благополучие - карьера, семья, статус, признание, не компенсируют внутреннего опустошения, тревоги и ощущения какой-то неподлинности всего этого и всей жизни.

Синдром самозванца - феномен, описанный впервые П. Клэнс и С. Аймс (1978): человек, достигший объективно высокого уровня компетентности, устойчиво переживает себя в качестве «самозванца», убеждённого, что его успехи случайны или преувеличены, и ожидает «разоблачения».

С глубинной точки зрения синдром самозванца - это симптом расщепления между «публичной Персоной» и внутренним ощущением себя, в котором Я ничего не «знает» об этом успехе, или не верит в его подлинность. Это внутреннее расщепление Эго и Персоны в области достижений и проживания опыта успешности. Персона укрепляется и набирает признания, но внутренний образ себя остаётся на уровне детской беспомощности и уязвимости.

С клинической точки зрения за синдромом самозванца нередко скрывается нарциссическая дисфункциональность Я, связанная с усилением «грандиозной Персоны», призванной компенсировать внутреннее ощущение собственного ничтожества.

3.2.3. Социально одобряемые маски и их теневая сторона


Некоторые манифестации Персоны пользуются особым социальным признанием, поэтому они особенно трудно поддаются осознанию. Их «теневая сторона» тем плотнее, чем более они «хороши» и одобряемы с социальной точки зрения.

  • Хороший специалист/Безупречный профессионал. Идентификация с профессиональной ролью является распространенным паттерн среди людей помогающих профессий. «Я - терапевт/психолог» как способ ощущать собственную социальную и персональную ценность. Тень такой Персоны связана с собственными бессознательными потребностями, с чувством уязвимости. Проявляется в тотальной фиксации на нуждах других, гиперответственности, безотказности и этическом перфекционизме.
Теневое содержание. Подавленная злость, мизантропия, агрессия к инфантильным объектам заботы, бессознательное высокомерие, вытесненные потребности в зависимости, слабости и отдыхе.

  • Идеальная мать - одна из наиболее часто встречающихся роле в детско-родителских отношениях. Культурный нарратив «хорошей матери» нередко требует отказа от всего «личного», от собственных желаний, карьеры, тела, сексуальности. Тень «идеальной матери» выражается в подавляемой злости на ребенка/супруга, в скрываемой усталости, в желание «сбежать», в амбивалентности к ребёнку - всё это вытесняется с удвоенной силой, поскольку противоречит идеализированному образу себя. Данный образ продиктован интенсивным мифологическим и социокультурным давлением. Он требует от женщины абсолютного альтруизма, тотального вытеснения собственной сексуальности, карьерных амбиций, контроля за своим поведением и желаниями, отрицания усталости и собственного раздражения.
Теневое содержание. Деструктивная амбивалентность к ребенку, неосознаваемая злость из-за разрушенного личного пространства, удушающий контроль (архетип Пожирающей Матери).

  • Сильный/уверенный в себе мужчина. Социальная маска «сильного мужчины» запрещает широкий диапазон переживаний, например страха, неуверенности в себе, потребности в поддержке, нежность, грусть и тоску. Тень в данном случае накапливает в себе чувство глубокого одиночества и отчужденности, невыраженную боль и тревогу. Данная ролевая диспозиция Персоны предписывает стоицизм, эмоциональный анабиоз, запрет на репрезентацию уязвимости и слабости.
Теневое содержание. Острое переживание одиночества, заблокированная потребность в эмоциональном контейнировании, экзистенциальная тоска. Поскольку психический аффект заблокирован на уровне сознания, Тень манифестирует себя через соматические "катастрофы" (инфаркты, инсульты в молодом возрасте) или деструктивные отыгрывания (алкоголизация, экстремальный риск).
Дж. Холлис отмечает ("Под тенью Сатуран"), что -
  • жизнь мужчины в значительной мере управляется страхом, но признаться в этом страхе - значит нарушить табу на молчание о собственной слабости;
  • мужчины склонны молчать о своей уязвимости, они уходят в трудоголизм, алкоголизм или эмоциональную изоляцию, потому что проявление «слабости» в их понимании приравнивается к утрате достоинства или социального лица.

3.2.4. Профессиональная деформация терапевта: Персона в терапевтическом контакте


Тема Персоны имеет особое значение для самого терапевта. Психотерапевтическая деятельность - одна из тех, где Персона легко становится способом спрятать, скрыть свое внутреннее содержание, свою "натуральность".

Формы профессиональной деформации в помогающих профессиях:
  • «Всезнающий эксперт»: за Персоной профессиональной компетентности терапевт скрывает неопределённость, тревогу, личные проекции; клиент сталкивается в лице терапевта не с с его подлинным присутствием, а с формальной ролью.
  • «Нейтральный контейнер»: позиция терапевта связана с его избыточной озабоченностью техниками и методами, тогда как сами терапевтические отношения уходят на второй план; терапевтическая Персона позволяет дистанцироваться от клиента.
  • «Заботливый родитель»: идентификация с архетипической ролью Помощника/Целителя повышает риск нарциссического использования клиента для поддержания терапевтом собственной самооценки.
  • «Духовный наставник»: нередко возникает при работе с темами смысла, духовности, трансформации. Терапевт незаметно «занимает» роль "гуру" и утрачивает терапевтическую позицию, связанную с исследованием внутреннего и внешнего мира клиента.
М.-Л. фон Франц: «Аналитик, не осознающий свою Персону, рискует лечить не человека, а своё представление о том, каким человек должен быть».

Средством противостояния усилению Персоны в контексте терапевтических отношений служит личная терапия и супервизия как пространство, где терапевт может «снять маску» и встретиться с собственной неопределённостью, уязвимостью, со своими теневыми качествами.

***

Поэтому:
  • Какие свои профессиональные качества вы демонстрируете клиентам?
  • Как функционирует ваша профессиональная Персона?
  • Как меняется ваше поведение, когда профессиональная роль дает сбои?
  • Насколько ваша профессиональная позиция уязвима? И есть ли в ней слабые стороны?